Ох, как складно мне врали, как складно я верил им,
Холодея от всякой возможности той болезни:
"Если нежность забьётся внутри, то бери и трави,
Пусть умрёт она в муках, ослепнет, сгорит, облезет".
Замечательный день, я — король всех серийных убийц,
Лучший, профи по грубой резьбе на картине эмоций.
Я смотрю не в глаза, а в пустые проёмы глазниц,
Только так, моя прелесть, любовь никогда не проснётся.
А, как складно я видел тебя, обнажившего клык,
В серых шкурах сновидческих монстров, уродливо-зыбких,
Как я тёр своей злостью сознание, стены, полы,
Лишь бы сгинул тот вирус в оправе твоей улыбки.
Как плевал я в красивых, как мучил прекрасных нутром,
И считал до пяти, чтобы в приступе чувств не заплакать.
Не смотрите в людей, пейте холод, тщеславие, ром,
Нет людской совместимости в химии и зодиаках.
Оперируй нас, доктор, мы очень хотим омертветь,
Лучше тёплых объятий - прохладные лапы фреона.
Пусть им всем, находившим дорогу к моей голове,
Так везде будет пусто, как в стенах его было полно.
Но так складно мне лгали, что я уходил далеко в эпицентр себя,
За черту голосов и сомнений,
И мне тысячей языков любовь пела моя,
Пред которой граф Смертность стоит на коленях.