была на похоронах у прабабушки. казалось бы, в пятницу были у них, прабабушка была плоха, но жива. пыталась поздороваться с ней, но она не понимала, кто я и вообще что ей говорю. а потом сидели в зале с бабушкой и тетей, а она звала нас по имени, но опять же, не понимала, кто мы, когда мы пытались с ней заговорить.  потом кричала, звала на помощь, кричала, что над ней издеваются. бабушка живет с этим уже 2 года, не смотря на то, что у прабабушки много дочерей. те приедут один раз в 2 месяца, посидят полчаса, да уедут, хотя живут все в одном городе. мне было жаль и прабабушку, и бабушку. не каждый сможет так ухаживать за лежачим человеком, который еще и тронувшись рассудком, поливает тебя грязью, зовя других дочерей. я обнимала бабушку и говорила, что все будет хорошо, осталось немного потерпеть.

а на следующий день тетя звонит с утра и говорит, что прабабушка умерла. умерла сидя, так как лежать она не могла. кричала от боли, а бабушка, придя с огорода, застала ее мёртвой.

я не знала, как чувствовать себя тогда, да и сейчас не знаю толком. это все будто не взаправду. не со мной. я нмкогда не переживала смерть близкого человека в сознательном возрасте, и на похоронах тоже не была.

когда мы вошли и я увидела ее, почти потеряла дар речи. она была словно другим человеком, совсем не тем, что я видела накануне. спокойным, умиротворенным. она будто была живее, чем тогда. всю церемониюя смотрела в пол, боясь поднять взгляд на ее лицо. раздражал священник, который вьирал про то, что она жива и в том мире ей лучше бодрым веселым тоном. раздражали надрывные лицемерные рыдания и извинения  ее дочерей. мертвым не нужны ваши извинения. вы не приезжали толком даже когда она была на ногах и в здравом уме. 

а потом мы поехали на кладбище. я обходила ее, трогала ее холодные руки и до сих пор не могла поверить, что последний раз вижу ее. гроб закрыли и понесли. опустили в землю. мне сказали бросить горсть земли. я вышла из очереди. а потом меня прорвало. я вспомнила, какой она была до инфаркта, вспомнила, сколько времени проводила с ней в детсве, как она была рада видеть меня каждый раз, когда я приезжала уже учась в школе. я поняла, что видела ее в последний раз. больше никогда не увижу. это наконец пришло в мою голову в полной мере, с нарастающим ужасом и болью вместе. мы плакали вместе с тётей вдали от всех, в окружении других могил. я впервые видела ее слезы. плакали, пока её дочери возмущались, зачем бабушка покрасила оградку в серый цвет, ведь в чёрный было лучше, а можно еще и в белый, а серый ни туда ни сюда. на обеде они вообще обсуждали огород. бабушка все время молча сидела, устало смотря в непонятную точку, погруженная в мысли и воспоминания.

а потом мы узким кругом поехали к бабушке домой пить чай. я смотрела на фотографии прабабушки и снова плакала. этот человек был, он был мне дорог, он жил, он дышал еще пару дней назад. а теперь его нет. совсем.