Если ты не можешь себя понять. 

В тот раз в моей руке была дурацкая замудренная книжка, и я старался держать ее так, чтобы порой освобождать вторую руку для стакана кофе. С каждым глотком я всё ближе к сладкой банановой пасте на дне, с каждым глотком я всё отчётливее понимаю, что ты сегодня сюда не придёшь. 

Мне не сильно интересно знать, что все демоны вокруг, мне не слишком любопытно, так же ли сладок сегодня банан на вкус, как и вчера. 

Я лишь всё отчётливее понимаю, что ты сегодня сюда не придёшь. 

Мне всё ещё не сильно интересно знать, что все демоны вокруг. Но я бы хотел понять, что ты чувствуешь в тот момент, когда переступаешь порог и со звоном колокольчика входишь внутрь, ведь тебе больше не столкнуться здесь со мной. Ведь мне больше не узнать, так же ли сладок банан на вкус, как и * дней назад. 

*1114 

И если сглупить, если забыть, что нужно лишь мельком показываться окружающим на глаза, если дать им шанс всмотреться, рассмотреть, узнать, да и, что ещё хуже, ухитриться тебя понять, рискуешь нарваться на огромные неприятности. 

С каждым годом всё сложнее выражать свои мысли, объяснять кому-то другому. Всё сложнее вообще контактировать и хоть как-то маломальски подпускать к себе. 

И я открываю рот против своей воли. Такое чувство, что это даже не мои губы, не мой язык, не моя гортань, не мои связки создают эти звуки, не мой мозг посылает сигналы о их последовательности и заблаговременно складывает их в слова, слова в предложения, предложения в один огромный и столь необходимый блеф, не моя мимика пытается в нужном месте удивлённо вскинуть бровь, где-то сдвинуть уголки губ с их законного места, это всё не я, это всё кто-то другой. Я где-то там, далеко, и слушаю вас как какую-то фоном играющую музыку в тачке, проезжающей мимо с чуть-чуть приоткрытым окном. 

Кажется, на улице конец мая, я сижу на скамейке между торговым центром и автозаправкой. У моих ног змеёй стелится велодорожка, а я курю сигарету. Я так и не смог определиться, что для меня комфортнее: сигарета в левой руке, а телефон в правой или же наоборот? В любом случае я набираю твой номер, чтобы вновь услышать, что ты не доступна. Точнее чертовски доступна, но не для меня. 

Когда я иду от автозаправки к торговому центру, солнце светит прямо передо мной, значит сейчас я сижу лицом на север. Я сижу лицом к тебе. Я сижу лицом к автодороге, по которой проносятся машины. Машины с чуть-чуть приоткрытыми окнами, машины, в которых играет музыка. 

Музыка ли?

Вот черт. 

Здесь принято отвечать на вопросы. 

Нет, всё хорошо, нет, не болею, на работе всё нормально, с друзьями всё ок, с учебы не отчислили, нет, я хочу общаться, просто немного устал. 

Здесь принято спрашивать.

А сколько уже лет сводному брату? А как поживает дядя Сережа? А как здоровье? А почему не пострижете кота?

О, и здесь принято врать. 

Да, у меня всё в порядке. Да, Я тоже буду ждать новой встречи. Да, приятно было пообщаться. 

И я совсем не знаю, что тебе сказать. 

Тихие пьяные танцы под фоном играющую музыку возле спящего на диване твоего друга алкаша, наверное, уже не исчезнут из моей памяти. 

И сегодня, снимая со стены все наши фотографии я переживал ту чёртову минуту. Минуту, когда 2 секунды я люблю тебя, и 58 - ненавижу. 

Я так часто так сильно и так многое хотел сказать тебе прямо в глаза. Но привело бы это хоть к чему-то? 

Ты бы хотел меня понимать, но каждое ебаное мгновенье я переживал ту самую минуту. 

В каждом рисунке на твоей двери и стенах, в каждой картине, подаренной тебе твоими обожателями, я видел то, что никогда не смогу к тебе испытать. В этом бесконечном потоке друзей и приятелей я был единственно непонятным объектом. И в попытках раскусить, проникнуться, раскрыть, твои руки на моей шее сжимались всё сильнее. 

Вить, мне нечем дышать. 

В тот момент твоего шутливого предложения руки и сердца в баре под поздравления пьяниц на незнакомом языке я переживал эту самую минуту. Минуту, когда 2 секунды я люблю тебя и 58 - ненавижу.

Я сказал бы, что больше не вернусь. 

Знаешь, 

я помню каждый тот миг, который длился целую вечность. 

Миг, когда отец впервые при мне ударил маму. 

Миг каждого предательства. 

Миг, когда я с утра открыл глаза и понял, что больше тебя не люблю. 

Доброе утро. 

Мы были в другой стране, я каждую секунду не знал, куда себя деть. 

Помнишь, как задирал худи, показывая синяки на рёбрах? А полосы ссадин от ногтей по бёдрам?

Смотря на тебя, я видел человека, с которым мог бы провести целую вечность, но 

не смог. 

Странно, но спустя уже практически пять лет я все ещё тебя помню. Я помню твоё имя, я помню твой ублюдский ник, я помню твою манеру говорить, твои рисунки, твой взгляд и твои маленькие глупости, да я даже твой кашель помню так, словно ты вот сейчас сидишь в моей комнате и не можешь отдышаться. 

Я помню твоё враньё. 

Я помню свою глупость в тебя верить. 

Практически пять гребаных лет ты всё ещё остаёшься тем единственным человеком, которого я искренне и безоговорочно любил. Тем единственным человеком, ради которого я бросил учебу, забрал документы из универа, уехал из родного города, в котором жил все свои девятнадцать гребаных лет, тем единственным человеком, к предательству которого я 

не был готов. 

И так странно, я действительно тебя ненавидел, я презирал, я оправдывал, я придумывал миллионы различных объяснений и причин, я убеждал себя, что со мной ты бы никогда не была счастлива, я радовался, что ты исчезла из моей жизни, и я чертовски сильно страдал, что больше тебя нет. 

Но спустя практически пять гребаных лет, я могу сказать, что я, кажется, наконец-то смог тебя понять. 

Смог понять, что порой сбежать от самого любимого и дорогого человека необходимее всего. 

Но даже сейчас, будь у меня возможность пережить всё это вновь, я бы ничего не изменил. 

Пизжу, я бы послал тебя нахуй, ебанутую суку, и прошел бы мимо. 

Но я бы не смог. 

Даже спустя пять гребаных лет, я всё ещё помню твой кашель.