Во мне столько всего, о чем я хочу сказать. Но все это так огромно. Я не нахожу слов, не могу выразить, что там внутри. Иногда мне кажется, весь мир, вся жизнь, все на свете поселилось во мне и требует: будь нашим голосом. Я чувствую, ох, не знаю, как объяснить. Я чувствую, как это огромно, а начинаю говорить, выходит детский лепет. До чего трудная задача — передать чувство, ощущение такими словами, на бумаге или вслух, чтобы тот, кто читает или слушает, почувствовал или ощутил то же, что и ты.

 

 

Я не уверена ни в чём, кроме святости сердечных привязанностей и истинности воображения. То, что воображению предстаёт как красота, должно быть истиной — не важно, существовала она до этого или нет; ибо все наши порывы, подобно любви, способны, как мне кажется, в высших своих проявлениях порождать красоту — подлинную её сущность.
Сила тоски бесконечна и безобразна: сразу хочется вымолить, вытравить, вырвать ее из тела. Воспоминания — старый венец алмазный — пусть угасают, но в то же время терзают сомнения и страхи, путаешься в том, чего ты хочешь на самом деле, что было бы правильно в данной ситуации. Разве ещё есть смысл возвращаться к тому, что и так разбито? Склеивать разбитую чашу бессмысленно, ведь она все равно уже не станет прежней.
Тебе просто холодно, потому что ты одинока: ничто не питает скрытый в тебе огонь. Ты больна, потому что лучшие из чувств, дарованных человеку, самое высокое и самое сладостное бежит от тебя. Как ни велики твои страдания, ты призываешь к себе лишь на малое время и не делаешь ни шагу к нему навстречу.
Не знаю, бывало ли у тебя подобное чувство, что хочется уснуть на тысячу лет. Или просто не существовать. Или просто не знать, что всего этого на самом деле не существовало в реальной жизни. Или что-то подобное. Это желание очень болезненное, но оно появляется, когда я чувствую себя так, как сейчас. Вот почему я стараюсь не думать.
Я просто хочу, чтобы все перестало вращаться, чтобы все перестало повторяться, возвращаться к исходной точке, как всегда и происходило.