иногда мне кажется, что моё пацанское нутро раньше меня выходит из дома. я ещё ключи ищу, а оно уже сидит на порожках, расставив ноги, и спрашивает: «ну ты хули там?»

мне нравится одежда. могу долго рассматривать крой пальто, охотиться за нужным худи, выбирать кроссовки так, будто от этой пары зависит устойчивость моей ебанутой психики. а потом неделю ходить в одних джинсах, потому что они лежат на стуле и между нами уже сложились доверительные отношения.

одеться проще мне вообще не западло. худи, широкие штаны, кросы — всё, собралась. у меня нет ощущения, что каждый выход за хлебом надо подкреплять доказательствами собственного вкуса. иногда хлеб заслуживает только старую кофту. я, кстати, тоже.

с женственностью сложнее. если судить по тому, как я сижу, разговариваю и ржу, — её там нихуя. периодически ловлю себя на мысли: может, надо помягче? ноги вместе, голос потише, движения поизящнее. потом замечаю, что даже в собственной голове разговариваю с собой как завуч с проблемной ученицей. охуенная, конечно, внутренняя поддержка.

и ведь я сама себе нравлюсь такая. до тех пор, пока не начинаю смотреть на себя воображаемыми чужими глазами. вот тут сразу находится целая комиссия: слишком грубая, слишком мешковатая, слишком много мата. ни одного живого человека в комнате, а я уже, блядь, не прошла собеседование.

возможно, в этом моём «мне похуй» тоже хватает позы. удобная штука: заранее объявить, что тебе ничего не надо, чтобы потом никто не заметил, если чего-то очень хотелось. особенно нежности. просить её мне почему-то гораздо труднее, чем послать человека нахуй. второй навык отлично отработан, первый пока в разработке.

но делать из себя более удобную версию девушки я всё равно не хочу. хочу научиться замечать, когда мне действительно хорошо в этой огромной кофте, а когда я в неё прячусь. внешне разницы почти никакой. внутри — дохуя.