А я вот сейчас думаю о своей маме... 

Она меня любила и любит, этого не отнять. Но... 

Был такой период в моей жизни... Жестокий период... Когда она просто можно сказать отвернулась. Да даже нет, не отвернулась, а добивала. Я была больна. А она не верила. Думала, что я просто не хочу учиться в технаре. И потому по ночам ухожу на кухню и там ору как дикая, рву на себе одежду и катаюсь по полу. Она приходила на кухню, орала на меня, швырялась вещами и уходила, запирая дверь в комнату. 

А мне было больно. Так больно, что я теряла рассудок от боли. Я ничего не соображала в моменты приступов. Я помню лишь боль, пронзающую мозг. А утром, как бы хуево себя не чувствовала, но боль отпускала и я ехала на учебу. Почти не спавшая. Ничего не евшая. Я даже экзамены сдала вполне себе хорошо, хотя прямо на последнем из них мне стало плохо. Но, сука, я досидела, доделала, сдала! 
А после учебы ехала на 4 часа работать упаковщицей продуктов в магазине, только бы семье помочь. И там я молча стояла и терпела боль. Но, к ночи она всегда раза в два-три сильнее. И потому, приходя домой я мучилась, сходила с ума. По ночам даже обезбол не помогал. Я кричала, а по утрам почти без голоса начинала все по новой. 

Самый стрем в том, что у меня был диагноз и снимки на руках. Но врачи в поликлинике решили что не надо отправлять меня в больницу и просто сказали тогда маме "Ну, будет плохо - вызывайте скорую"
Я девченка глупая, наивная, доверяла себя ей тогда. И врачам этим, уродам, тоже. Ведь она со мной через все болезни прошла, с рождения. Но, я все еще не понимаю, что за клин был в её голове, раз она подозревала меня в притворстве. Разве можно так притворяться? У меня даже лицо местами опухло, это было заметно, блядь! Да и зачем мне каждую ночь орать и рвать на себе одежду, что бы тупо не ходить на учебу?! Что блядь?! Господи... 

Нет, когда меня при смерти забирали на скорой - мама была рядом, и тогда уже верила. А особенно я не забуду ее лицо, когда врач сказал "Еще два-три часа, и в новый год у вас был бы траур по дочери" Она была в ужасе. Она так просила у меня прощения.... Помню, что тогда просто помотала головой и отвернулась, скрывая слезы. Мне было больно говорить ей, что не могу простить. 

Потом, спустя время она снова и снова просила прощения. Я говорила что все норм, что я простила. Но, блядь, в душе это не так. Как бы я не хотела понять ее, простить такое поведение и отношение к себе, такую оплошность - я не могу! Я до сих пор не могу, хотя, сука, пытаюсь все эти годы! 

Однажды, пару лет назад при ссоре я сорвалась и высказала это. Мама заплакала. Так горько, что я готова была самой себе уебать  за то что из-за меня она снова плачет. 
Я никогда не была идеальным ребенком. Моя школьная жизнь начиная со средних классов - это ругань с одноклассниками, учителями и педсоветы. Мама натерпелась со мной. Она много краснела и страдала из-за моего поведения. 

Она всегда и правда любила меня, хоть и не часто была на моей стороне, даже если я права. Я к этому привыкла. 
Но она всегда хотела мне лучшего. Она одна вырастила, выходила меня и сестру. Ебашила за копейки, себя во всем ущемляла,только бы нас прокормить. Она подарила нам всю свою жизнь, хотя могла бы после смерти папы найти другого мужчину и не париться. Но нет. Верная жена. Любящая мать. Семья для нее только одна, и никого чужого она бы не впустила. В этом я ее понимаю. Сама такая же. 

Но вот на момент моей болезни я уже показала себя с ответственной стороны, и у нас были почти идеальные отношения... До начала тех приступов... 

И я все еще не могу забыть как меня просили заткнуться... Сука... Я правда не понимаю, что тогда с ней было? Почему она мне не верила? За что?! За прошлое поведение в школьные годы? Но это же пиздец... 

В момент последнего приступа, самого жесткого, у меня уже не было сил кричать и шевелиться. Я смирилась с тем, что умираю. Даже моргать было больно. Но мама была единственным человеком, который таки прибежал домой с работы на всех скоростях, в то время как сестра забила хуй и оставила меня, уйдя на подработку. Мама сопровождала меня на скорой, ждала у операционной в больнице. Тогда она наконец поняла, что я не притворщица. Мне даже кажется, что ее лицо было еще более мертвенно-бледным, чем мое. 

Я бы так хотела простить ее... Но каждый раз как прихожу на кухню и смотрю на дверцу холодильника, то вспоминаю как в начале каждого приступа садилась на пол, прижималась к холодильнику спиной чтоб хоть немного остудить накатывающий жар и отключалась, а затем порывами слышала и свои крики и ее в свой адрес. 

Она все равно не знает, даже не догадывается насколько сильной была та боль и как мне нужно было, чтоб она была рядом тогда... 
Я не знаю, как простить... 
Надеюсь, что однажды смогу. 

Она заслуживает прощения. Она самая лучшая. Просто тогда оступилась.