Выждав время и музу, завершаю запись на очередной ноте. Скрещивание дежавю с реальностью заставляет грызть стену. Какая же мука! 

И слышу выстрел. Прямо на улице! Не может быть! Это же центр Лондона! Вскакивая с теплого места, резко подбегаю к окну. И едва успеваю увернуться от очередной сбитой птицы. Кто-то нещадно стреляет голубей. Сбитая птица ломает сетку на окне. Да, что за день такой!

Пара звонков и уже идут полномасштабные поиски преступника. 

Но это не важно. Я мучаюсь от шума в голове. От отсутствия нормального сна. От нового кошмара. Таблетки, наконец доставил курьер. Можно выспаться. И постепенно приходить в искусственную норму. Еда по графику. Дела по графику. Сон по графику. Это не так давно очень хорошо сдерживало мой выболевший мозг. 

Кашель сегодня гостем не был. Или я устал настолько, чтобы кашлять? Забавно даже. Но я чувствую, что все еще впереди. Теперь, о, мой старый друг, все пойдет, как и тогда. Только я растяну удовольствие, становясь садистом над собственным телом. Говорят, это называется мазохизм. Скажите это моему мозгу, пожалуйста! Он честно думает, что я люблю то, что со мной происходит, нежно лелея. 

Не люблю. Не хочу. Все, что нужно было, я уже сделал. Игра сыграна. Шахматист проиграл. Как и было задуманно. Зато все живы. Прости, Куколка! Почти. 

Никто не понимает, что за всей этой болью скрывается маленький, счастливый человек. Проживший свои годы напрасно только исчасти. У меня ведь были люди, которых я искренне, горячо любил. Кто-то из них здоров. Кто-то давно путешествует далее, умчавшись дорогой цветов.  

А кто-то все еще топчет землю. И звонит среди ночи. В бреду, похоже.

- Я узнал тебя! Можешь ничего не говорить на этот  счет.

- А я и не говорю. 

- Ну, ты и мразь!

- Ты породил меня. Тебе и решать.

Короткий диалог привел к выходу из душевного равновесия. И зачем ты только объявился в моей жизни, смертник? Да, я готов тебя убить на месте. Стоило только вспомнить. И вот оно! Явление природы. Как явился, так и убирайся из моей жизни! Мама теперь не встанет между нами.

Как тогда.

"Он с ядовитым взглядом смотрел на мальчишку сверху вниз.

- Ты, что сделал, мразь, ты что сделал??? - гром, отрешенно бродивший по стенам, возвращался эхом и бил в уши ребенка. 

Взрослого внутри и калеченного. Просто вставившего нож в икроножную мышцу собственного отца, который душил избитую мать. 

- Он не понимает, он ведь маленький. Не трогай его, - захлебывалась женщина солеными слезами. Она понимает, что лжет во благо. И просит лгать других. Перевязывая рану мужа. И утирая струйку крови из сеченой раны на лбу. На удивление, шрамы всегда были едва заметными. Кудесница замазывала их  утром женскими красами и, улыбаясь, выходила на улицу. И, только за закрытой дверью напоминала человека, которого хотелось, порой, пристрелить, избавив от мучений. И все молилась. Спаси. Сохрани. Не спасал. Не хранил. А ребенок ждал неизвестного спасителя. 

И тот объявился несколько лет спустя. Когда сам подрос и отметелил ублюдка до кроваых соплей.

- Ничего, - говорил отец. - Я и до тебя доберусь. 

Куда же ты денешься? Конечно, доберешься! И до Лира и до Лекса. До матери.

А ребенок ждал неизвестного спасителя. 

И тот объявился несколько лет спустя. Когда сам подрос и отметелил ублюдка до кровавых соплей."

За искалеченную душу матери. И раздвоившуюся на живого и мертвого, свою.

Не поверю никогда в жизни, что это случайность! Почему не отдали меня еще тогда под препараты? Почему еще тогда, ломая, не свернули мне шею? Я всю жизнь нецелостен. Теряя дважды часть себя, разделяясь на куски, собрал из того что осталось ненормального урода, походящего на человека лишь внешне. И то уже с натяжкой. И Волчонок хочет от меня адекватности??? 

Прости. Не могу, сестренка! Тут нечего спасать. Я сгнил изнутри. Вечно зияющая рана на пол тела. Ее сложно постоянно замазывать чем-то. Инфекция неизбежна. И идет некроз тканей и души. Я не научился жить с тем, что болит внутри в гармонии. Просто научился терпеть боль. И ненавидеть ее молча. У зеркала уже даже не половина отражения. Там существо страшное. Нецелостное. Оно так и лижет гнилым языком зазеркалье, пытаясь добраться до остатков. Пусть ест. Надоело бороться.

Мой демон кормит падаль в собственном хаосе. Прекрасная картина. Жаль, не умею рисовать.

Я сошел с ума, когда мне было одиннадцать. Так что, идите к черту! Я всегда был неадекватный. Таким и сдохну. 

Позже. Сейчас хочу просто выспаться.