"Василь: Ну вот и всё. 
Я молчал. Я долго молчал, постукивая пальцами по дверце бардачка. Пальцы пока не замёрзли, в машине ещё витало остаточное тепло от несколько минут назад отключившейся печки. Надо бы надеть перчатки, но я не спешил - словно назло ситуации. Мол, я тебя не боюсь, мороз. Не боюсь и не очень-то и верю в тебя. Это только в кино они - какие-то там они - насмерть замерзают. Это всё чушь и неправда. Так не бывает."

Так начинается пьеса "Мороз" Констанина Стешика, белорусского драмматурга. 
Пьеса, в которой с самого начала нет надежды. Есть только попытка верить, гаснущая быстрее, чем угли. Здесь нет желания жить и даже выжить. Есть только желание выбрать смерть, чтобы хотя бы здесь иметь выбор. Всю дорогу, которую я "прошла" с героями, меня сопровождало сопереживание, мягко перерастающее в принятие неизбежного, потому что ты с самого начала понимаешь - ну вот и всё. 
Для меня эта читка прожилась как потеря, оставившая после себя пустоту, которая вскоре будет наполнена чем-то новым. 

"Я: Каждому своё” - это из Библии, что ли?" - вспоминает Костя через какое-то время.

"Я: Василь, я вспомнил. “Каждому своё” - это не из Библии. Это фраза над воротами Бухенвальда." - последняя строчка Кости прежде, чем.... 

Впрочем, каждому своё, верно?