Снились Джолин и Гермес. Мы с моим союзником [то ли Джоске это был, то ли хз кто, не помню] наткнулись на них и решили объединиться против общего врага. Потом во время битвы Гермес сорвалась и начала падать, но мне удалось её схватить своим стендом - внешне он выглядел, как струны стенда Джолин, но это не было частью моего тела, и по функционалу мой стенд был больше похож на Hermit Purple.
Завтра работаю за другого менеджера, занимающегося розничными продажами, и мне, признаться честно, очень страшно каждый раз садиться на это место. Меня пугают возможные проблемы, или что не будет времени пообедать, или ещё что. Чаще [но это не точно] ничего не случается, чем случается, но страх присутствует. Да и сама работа слишком рутинная, мне не нравится.
Снился ремонт. В один момент я вышла из своего дома и увидела, как красиво солнце на закате освещает верхушки домов вдали, нижняя половина которых была в тени - я стояла возле обрыва, а здания вдали находились в низине. Мне сразу захотелось сфотографировать эту красоту на телефон, но начал дуть сильный ветер, такой сильный, что пришлось закрыть глаза. Я упала, потому что под ногами была скользкая грязь, и меня начало сдувать, очень долго и очень далеко. В конечном итоге меня сдуло в воду, реку или море, и я чуть не утонула. Очнулась я на песке, жёлтом и чистом, где-то в пустыне. Я пыталась встать на ноги, но вместо этого провалилась в какие-то окопы - там сидели арабы, которые прятались от знойного солнца. Я стала у них спрашивать, where is the exit, жестами показывала "наверх" и "не знаю, не понимаю", и в конечном итоге они меня поняли, и я выбралась оттуда. Я дошла до какого-то здания, зашла внутрь и среди нескольких арабов увидела мужчину со светлыми волосами и голубыми глазами. Он выглядел, как ангел, как надежда на то, что я вернусь домой. Я начала говорить с ним по-русски, но он заговорил на английском. Это был Эрвин Смит. Что ж, тоже неплохо, английским я более-менее владею, так что мои шансы на возвращение не сказать, что уменьшились. Однако, по каким-то причинам, мужчина не особо хотел со мной разговаривать. И тут ко мне подошёл весь такой из себя художник Рохан Кишибе с большим альбомом в руках. Мы с ним быстро разговорились [оказалось, что Роман Кишибин владел русским языком не хуже меня], меня очень заинтересовали его рисунки в альбоме, который он с радостью мне показал. В альбоме были здания, местная и не только архитектура - я чуть не пищала и плакала, когда рассмативала его работы, потому что я такое просто обожаю. В общем, на архитектурном фанатизме мой сон и закончился.
Откатим время назад на осень прошлого года, когда я словила краш на Мисту. Чем же он мне так понравился тогда? Одно дело, что я неровно дышу к огнестрельному оружию, потому что сама долгое время занималась стрельбой [кстати, ирония судьбы: моя предыдущая пассия в армии был снайпером], другое - каким человеком мне показался этот выдуманный персонаж. Активный, разговорчивый, грубоватый, расслабленный, уверенный в себе, мужественный, решительный - он показался мне очень живым. Особенно относительно кого, меня, конечно же. По всем канонам кто-то такой должен мне подходить, потому что я сдержанный пассив до мозга костей. Вот и думаю - такой ли человек мне нужен рядом? Мне всегда хотелось покоя и казалось, что и партнёр мне нужен такой же тюлень, как я, или даже более чёрствый. Не знаю. Люди, женятся, а потом расходятся. Сначала вы друг другу можете подходить, но даже это не гарантирует, что вы долго вместе протянете, но так же и наоборот. Это всё сложнее, чем совместимость по гороскопу или соционике [оговорюсь, что к обоим вещам я отношусь как к рофлам]. Алсо я на собственном примере знаю, что у вас даже при любви нет будущего, если вы по жизни смотрите в разные стороны. Я одиночка. Я слабо представляю кого-то рядом с собой. Что тюленя, что активиста. Херня это всё, о которой нет смысла думать. По крайней мере, мне - нет. Что я хочу сказать.. Сейчас у меня никого нет. Я помню периоды в своей жизни, когда мне было легко в одиночестве, я упивалась свободой, но сейчас мне не так классно, пожалуй, как тогда. Единственное, стоит оговориться - мне не столько одиноко, сколько просто скучно. Не более.
Сижу и вспоминаю своё детство. Каким оно было отвратительным. От издевательств с стороны ровесников и до тоски в одиночестве. Когда у тебя день рождения в самом начале года, ты либо старше всех, кто родился с тобой в один год, либо младше всех в коллективе, где все родились на год раньше. Я была младше всех по возрасту - может, поэтому меня все ненавидели. Может, из-за того, что была тихой, ну или из-за очень длинных волос. Издевались по-разному. Девочки из старших групп тащили меня во время прогулки на веранду и избивали все вместе, а я просто терпела, закрывая лицо руками, и говорила, что мне не больно. Однажды во время тихого часа на меня накинулось несколько девочек, и они стали душить меня простынёй. Воспитательница вовремя зашла. Я сменила много садиков, но в конечном итоге меня в садик просто перестали водить. Я сидела дома одна целыми днями, пока мама была на работе. Когда я была совсем маленькая, ничего не понимала и думала, что мама больше не вернётся, я просто ревела, ревела так долго, что к концу дня начинала блевать от этого. Когда подросла, перестала реветь, но на меня часто накатывала ужасная тоска - мне надоедало играть в одни и те же игрушки, придумывать какие-то игры. Мне было не столько одиноко, сколько невыносимо скучно. Потом мама купила телек и видак, научила меня ими пользоваться, и я целыми днями смотрела кассету с мультиками про Тома и Джерри. Иногда мама водила меня летом кататься на машинках или зимой, помню, катала на санях, но на этом, пожалуй, приятные воспоминания о жизни в моём родном городе заканчиваются. С детьми во дворе я тоже не ладила. Они грозились меня, цитирую, замочить, и меня это очень пугало. В посёлке у бабушек у меня друзей тоже не было, но зато там был большой цветной телевизор, и хотя бы кто-то из бабушек всегда был дома. Мы ходили в лес за грибами, гуляли возле дома культуры - о жизни в посёлке у меня приятные воспоминания. Вместо друзей мне однажды пришло в голову разговаривать с антеннами на крышах соседних домов. И ведь отвечали же. Привет, шиза, называется. Как я уже говорила, в садике я была с детьми на год более старшими, и меня хотели отдать в школу в 6 лет, но в том же году у меня нашли туберкулёз и на год запихнули в больницу. Тогда я занималась таэквондо, и уже умела за себя постоять. В больнице было несколько мальчиков, которые обижали всех, но всё утихло тогда, когда я врезала одному из них так, что он отключился, а другие ребята потом запихали его в шкафчик и закрыли там. Плохо помню жизнь в больнице. Всё-таки 20 лет назад это было. Помню только, что у меня была тетрадка, где я рисовала какие-то истории. Мамкин мангака. Из-за моего заболевания мы и переехали южнее, и вот я уже почти 20 лет живу здесь же. Первый год жизни в этом городе у нас не было дома, мы жили в здании музыкальной школы. Мы с мамой жили в кладовке без окон, но ничего не мешало мне учиться на отлично. Летом, когда мне было 8, мы с мамой и бабушками переехали в другой район в двушку. Пришлось сменить школу, и после этого я сменила ещё 3 школы. Надо мно везде издевались. Задирали. Обзывались. Били. Воровали. Выкалывали глаза на фотографиях. Физико-математический лицей мне как-то удалось закончить, но из-за температуры я завалила переходной экзамен, и потом смогла поступить уже только в другой лицей, где изучали больше естественные науки. Я вернулась в музыкалку, которую потом всё равно забросила, и начала заниматься стрельбой, прозанимавшись этим делом в целом около 7 лет. Пожалуй, тогда мой характер и стал намного более жёстким. До обеда я была отличницей, строгой старостой, членом совета лицеистов, а после учёбы мы с одноклассниками ходили на тайные сходки с другими школами, где устраивали массовые драки. Я жила в неблагополучном районе, и в районных потасовках я уже не была такой смелой, потому что у других было оружие, а у меня только голые кулаки. Соседями были наркоманы. Никогда не забуду, как приходилось перешагивать эти лужи крови, выходя из квартиры, чтобы пойти в школу. Ну да ладно. Дальше юность. 14 лет. Я хотела рассказать только про детство, поэтому про 14-15 лет расскажу только то, что к тому моменту я стала ужасно раздражительной. Я так истерила, что кидалась тетрадями в дверь, била кулаками по столу и в стены. Однажды я поняла, что в школе меня задирают только для того, чтобы увидеть мою реакцию, то, как я начинаю бомбить. И я перестала на это реагировать. И меня перестали задирать. В целом, у меня ушло около года на то, чтобы из холерика эволюционировать во флегматика. Вчера мне здесь, на беоне, сказали, что мне будто бы лет 15. Как-то так и есть. Я тоже ощущаю, что с моих 15 лет я не особо-то изменилась. Видимо, к этому возрасту я уже почти полностью сформировалась как личность, сформировались мои взгляды и принципы. С тех пор я стала спокойнее, обрела больший жизненный опыт, что само собой разумеется. Вот и все изменения, пожалуй. Ну, может, я стала менее мрачной и стала добрее, но это уже не относится к тому, что происходило со мной в детстве, поэтому здесь, пожалуй, я свой рассказ и закончу.
Нога стала болеть. Босиком ходить больно. В состоянии покоя периодически тоже болит, когда посто сижу или лежу. Кажется даже, что прихрамываю немного, но это больше от боязни перенапрягать ногу, чем от боли. Наверное. Не знаю. Вроде не так уж и много хожу, что пешком по улице, что на работе туда-сюда, а боли вернулись. Хуёво.
У меня была подобная ситуация. Мне тогда было лет 5-6. Мальчики в посёлке, трое или четверо, хотели меня побить. Я им говорю, мол, так и так, давайте в пятницу встретимся и тогда разберёмся. Они согласились. В четверг наша семья уехала из этого посёлка навсегда. До сих пор горжусь тем, как мне удалось их наебать в тот раз.
Все тексты, изображения, видеозаписи и аудиозаписи на этой странице принадлежат пользователям.
Если вы хотите пожаловаться на содержимое этой страницы, пожалуйста напишите нам.