Когда душа полна разными противоречивыми чувствами, наполненность ты находишь во временах и красках. 

И моя душа танцует этот танец

Как тяжело бывает отпустить. Проститься с тем, что сердцу дорого. Я не сумел еще ни разу. 

Я слабый человек. И моя борьба ради борьбы скоро окончиться. 

Как часто болят старые раны? Часто ли кровоточат? Часто ли мы задеваем их? Я живу в своих ранах. я в них настоящий. Моя боль и есть я. Моя память и есть я. Моя любовь и есть я. Я принимаю себя таким, какой я не нравлюсь другим. Потому, что мой крест на мне. И мне нести его. Крест непрожитой жизни. Крест прошедших смертей. Времени мало. Но я все успею. Я успею оставить след о себе. В памяти, которая вскоре сотрет меня.

Я попрошу. И она станет танцевать. И пусть танцует до утра. 

Пока будет моей... 

И все парни разом вертели головой, когда объявлялся конкурс на самую сексуальную девушку на танцполе. 

Комично, так как большинство были пьяны и не умели танцевать. 

А у вас были вечеринки?  мне предстоит пережить девичник. Я буду снимать это жуткое действо. Столько пьющих девушшек и в одной комнате....

Как же я этого не хочу. 

Спасите меня)))

Я уведу тебя.

Я возьму твою руку и поведу за собой. Что  сделаешь? 

Ничего.

Ты не сможешь отказать. Пойдешь, даже если против. Пока против.

Я тебя провожу. Эту дорогу грехов  не найдешь сама. Направление надо подсказать. Не волнуйся, я буду так любезен. 

Наглый, скажешь ты. 

Да, очень.

Я заставлю тебя краснеть. Будешь закрывать глаза. Видеть это нельзя. Двери комнаты нужно закрыть. Таинство двоих. 

Час. Два. Три. Десять. 

Сутки. Сколько захотим. Пока не больно. Пока не страшно.

Время замечаем? Интересно, насколько нас хватит? 

Час? Два? Три? Десять?

Я стану  трогать там, где бы запретила. Возмутилась? Конечно.

Но я не люблю это. Надо убрать. Не сопротивляйся. Твой Джокер знает, что делает.

В отражении глаз виденр размазанный штрих. Краски, краски, краски.... Маски. Все сотру. Пальцем проведя по губам, я смажу  твое лицо помадой. Это будет значить, что рядом со мной ты настоящая. 

Чтобы растянуть это на вечность.

"Вечность вполне прерываемое явление...."

О, да. 

Значит, времени мало.

На жаркий поцелуй.

Свяжи мне руки, если захочешь. Потому, что остановиться я уже не смогу. Так ты сможешь знать, что я не позволю лишнего. Можешь не завязывать глаза - не вижу в темноте. Прижмись ближе. Затяни поцелуй так, чтобы задыхаться от жара в груди. И снова уйди к утру. Ты ведь так хочешь издеваться надо мной.

А я позволю. Ведь ты вернёшься.

 И снова вопьешься в мои губы. Только на этот раз помаду размажешь сама.

Ведь знаешь, что я так не люблю ее. 

Теперь ты знаешь.

Приди ко мне. Сделай это.

И попроси навсегда забыть.

И я впервые солгу. 

Не забуду.

Никогда.

Сегодня измучал себя специально, чтобы уснуть.

Удалось. Наконец, я проспал без снов. Без кошмаров. Получилось навести себя на волну тишины. Даже непривычно стало. Целых четыре часа спокойного сна.

Мой левый глаз приобрел туманную дымку. Значит, все хорошо. Значит скоро все наладиться.

Под утро я все же опустился в дрёму. И видел сон. И видел Ее. 

Такую, какая моя.

Настоящую. Веселую и милую. Улыбающуюся. Пьющую кофе напротив и смотрящую на рассвет.

"Светает, смотри, как красиво роса лежит на траве!"

Она выбегает на улице в моем растянутом свитере и кружится, улыбаясь новому дню.  Смеётся.

И нет кошмаров. Нет проблем.

И эта дрёма впервые за долгое время подарила мне сон. Настоящий. 

В котором можно отдохнуть душой и разумом. 

И мне кажется, что на губах ещё горит ее поцелуй. Робкий, нежный, утренний. Запах росы и свежескошенной травы. Улыбка, теплая ладонь на щеке. 

Мой Ангел, затмевающий солнце. Ведущий во тьму. Где на костяном троне демон охраняет сон хрупкой души...

Открыл глаза, смотря в потолок. 

Что случилось со мной? Где я? 

Посмотрел на часы. Стрелки не ходят. Наверное, села батарейка. Нужно ее поменять. Может, я все проспал? Но не хотел спать! У меня были планы на вечер. Что за черт! Ничего не понимаю. Холодно. Поскорее укрыться теплым одеялом. Одеялом?

Я резко подорвался.

 Я не сплю под одеялом! У меня нет его! Где я!? Что происходит?  Упав с постели и подняв глаза, я увидел вторую кровать и знакомые бесящие меня выцветшие обои с машинками. Я дома. Забытая детская. Все тот же ковер, что покрыт краской. Я влип щекой в красное свежее пятно. Надо затереть его. Мама будет ругать Лекса. Алекс! 

​​​​​​Я встал с пола, путаясь в одеяле и едва вновь не упал. 

- Тише, помоги мне, - в руках появилась тряпка, смоченная чем-то едким. Нужно помочь брату оттереть пятно. Я старательно чистил ковер, слушая до боли знакомый детский голос. - Мама уже не спит. Скоро придет будить нас. Я почти закончил портрет, - он улыбнулся. Отсутствует один резец. Машинально рука коснулась рта. И вот уже на моей ладони лежит такой же детский молочный зуб, весь в крови. Брат улыбается мне. Теперь улыбаюсь и я. Смотря словно в зеркало. Он перестает улыбаться, слыша шаги. - Скорее, - мы задвигаем край ковра под кровать, чтобы не было видно пятна, и ложимся спать. Но оба улыбаемся. Я знаю, что он тоже.

Мама поправляет шторы. Двигает стул. Только не трогай ковер. Не трогай. Это не мама. 

- А ну-ка, быстро встали! - голос отца. Нет. Не буду вставать. Я знаю, что дальше будет.  - Встать, я сказал!

Теперь придется встать. 

Пока он кричит, мы держимся за руки. Его это раздражает. Он замахивается на брата, я прикрываю его собой. Удар ремня приходится по руке. Вмешивается мама. Снова завязывается драка. Мы пытаемся оттощить отца, мешаемся под ногами. 

Наконец, все закончилось. Отец ушел на работу, а мама усадила нас на завтрак, прикладывая к лицу холодную ложку. Сводит синяки. Ссадины замажуться кремом, и снова идеальная, разбитая женщина. Садится с нами, поглаживая поочередно по голове.  И разбитым губам. Мы улыбаемся. И едим что-то. Что сегодня приготовила нам мама? Я смотрю в тарелку и вижу хлопья в крови. Поднимая глаза, полные страха.

Комната уже полыхает. Мама и брат даже не пытаются сбежать. А я привязан к стулу колючей проволокой. Рву руки, чтобы освободиться от оков и помочь им. А они горят напротив меня. Брат уже мертв. С открытым ртом, порванным. Мама горит. Но я слышу отчётливо крик Маришки. На руках часы. Печатка. Я уже взрослый. Я кричу что-то. Отец ходит кругами по кухне. Просто ходит. С пустым отрешенным лицом и пустыми глазницами. Я сдвигаюсь вместе со стулом. Только двигаться! Только освободиться! Я вынесу их отсюда. Я их спасу! В этот раз все получиться. В этот раз я все смогу!

Раздается взрыв. Ещё один. И ещё. Все разносит в щепки. Горящие тела тянут ко мне руки, прося о помощи. Здесь уже все, ползут ко мне. Прямо по полу. Я пытаюсь сломать стул, чтобы опуститься на пол. Несколько раз хорошо ударившись о стену, разбил только плечо. 

У моих ног уже огонь на крови. Они ползут по мне вверх. Сильнее сжимая ткань, подтягиваясь. Я начинаю кричать. От того, что вижу. От бессилия. И оказываюсь у пропасти. Падать! Прыгать! Они внизу, им надо помочь! Они кричат. Они внизу! Я должен сделать шаг. Должен.

И делаю. Полет. А внизу уже все мертвы.

Я опоздал. Я ползу с переломанными ногами к трупам, горелым и гнилым. От злости и обиды вгрызаясь в камни и крича.

Док разбудил меня, наконец. Он смог это сделать. Я тяжело дышал, обливаясь слезами. И кричал от отчаяния. Даже наяву. 

Истерика. Док вводит в капельницу что-то, пока я кричу. Я резко начинаю успокаиваться. Чувствуя, как обмякли все мышцы. Только слезы продолжают бежать по щекам.

Спустя три часа глаза почти высохли. Стянуло кожу лица. Я снова смотрю в окно. На улице светло и туманно. Скоро провожать ребят. 

Док зашёл ещё раз. Убрал капельницу, дал лекарство. Спросил, что случилось. Я не рассказал.

Он останется ещё на несколько дней со мной. 

А я не хочу, чтобы он оставался. Пусть уезжают все. 

Мне хочется пятиминутной тишины.

Провожаю ребят. Они обещают заехать, как будет время.

Док зашёл в комнату после их отъезда. 

Будет разговор. Которого я не хочу.

Я хочу немного тишины. 

Оставьте меня. Дайте мне успокоиться. 

Галлюцинации. Мозг играет со мной злую шутку. 

Я взял фото со стола. И порвал их в клочья, сколько успел, упав на колени в истерике. Док пытался остановить меня.

Выдернув пару, он ужаснулся. 

Снова крик. 

Он крепко держал меня со спины, успокаивая. На мою истерику прибыл весь дом, женская половина залилась слезами. Раздражает.

Я почувствовал удар в груди и обмяк. Док положил меня на пол, переворачивая на спину. 

Закрыл глаза. Темнота. Тишина.

Я перестал их слышать. Потому, что не хочу. 

Док вывел всех и запер дверь. Я поднялся и сел в кресло. Далось с трудом. Док сел напротив. Он посмотрел на меня с вопросом. А я не хочу ничего отвечать. 

Он говорит что-то о воздействии препарата на психику. Что скоро это пройдет, адаптация. Что так и должно быть. Скоро все будет хорошо.

А я думаю о том, как вскрыть вены. Выпить яд. Спрыгнуть с обрыва. А может, скорость. Манит новый сияющий байк.

Кажется, мой счёт закончится раньше, чем я думал. 

Я сдался, кажется. Чуть теплится ещё что-то в груди.

Собрался с силами. Собрался с силами. Собрался с силами. 

Отговори себя. В этом мире есть ещё причина жить. 

В очередной раз отговори. Ты сможешь, борись с собой. 

Пиши! Пиши! Пиши!

Поможет, если выльешь! Напишешь. 

Пиши, Картер Браун.  Борись!

Она верит. Она верит.....

А ты сам? 

Борьба окончена. Планы есть. Пока здесь. Пока жив. 

Пока в голове крик.

Но это пройдет. Но это препарат.

Это не я.

Я рад, что у всех сегодня все хорошо.

А у меня все плохо.

А у меня кошмары.

А у меня боль в душе.

И тяжело, когда приходится говорить, что все хорошо.

Внешне оно так и есть.

Сегодня замучаю пиано. Гитару и скрипку.

Они будут лить слезы за меня.

Вечные муки. Вечное истязание себя.

Не могу остановиться.

На сегодня все. На сегодня боль. 

На сегодня я снова это видел. И не могу отвлечься ничем. И ничего не хочу.

Болит внутри. И кажется, что мир вот вот рухнет на голову. 

Паника. Паника. Паника.

Все же хорошо, о да.

Но слезы душат.

Родные мои, я без вас опустошен. И воскрешенный мир с душой на моих руках держит меня.

Как надолго все это? Я не знаю. 

Остановись, прошу, мой разум израненный. Выброси фото. И больше никогда не смотри.

Скрипка заплакала. 

Реви.

Я больше не могу.

Супер настроение)

Лаура на стойке. Такие воспоминания! Док орет, как резаный. Все прекрасно. Утро удалось)

Лаура и Кира обиженно меня осмотрели, уплетающего оладьи и рассмеялись. Вот это я понимаю утро) Звонкий смех девчонок, хорошее настроение у всех, пока Док не приехал, Хах) 

Включил им музыку. Смотрю, как танцуют мои сонные девчонки и понимаю, что это одно таких утро, в которых я просто счастлив)

Подумываю купить новый автомобиль. Или мотоцикл. Надо себя порадовать апгрейдом!

Крик был слышан на весь дом. Уснуть на мгновение, чтобы увидеть то, как машина летит вних с обрыва. Падая, с грохотом раздается оглушительный треск. Что-то начинаетмонотонно гореть. Пропадает звук. Теперь я ничего не слышу. Пламя жарит. Еще и еще языки овивают ладони, Я чувствую жар собственных костяшек пальцев. И вижу, как открывается дверь. С нечеловеческим криком на камни падает девушка. Она тушит на себе одежду, но безуспешно. Переломанная нога не дает быстроты движений. Практически ползком она достигает воды и тушит ожоги. Отдышавшись, она возвращается к машине, где пламя уже плавит переднее колесо. 

Я пытаюсь кричать. Пытаюсь сказать, чтобы не возвращалась. Но она находит силы встать, Падать вновь. Как прикованный, я стою на месте, нет возможности двинуться. Пытаюсь кричать. Не слвыышу. Не могу отвернуться. но отчетливо вижу, как из последних сил тянется тонкая рука, дергая за горячую ручку двери. Открыв дверь, поток жара отбрасывает хрупкое обожженное тело. в столбе огня в салоне ничего не видно. Дверь резко захлопнулась. На треснувшем стекле появились две детские ладони, оставившие кожу изнутри, пригоревшую с стеклу. Девушка падает на колени и начинает кричать. По нарастающей поднимается громкость, и я уже слышу этот нечеловеческий крик страха и боли.  

- Маришка!!!!

Наконец, мне удалось закричать. Уйти из тишины. Уже слышен треск пламени. Она обернулась. Она же слышит меня. 

- Картер!!!

- Уходи! Уходи! Сейчас все сгорит! Уходи! Прошу, уходи! 

Я кричу все громче и громче. Она двинулась в мою сторону. Она начинает кричать при каждом шаге. Упав, не может подняться. Ползком добирается до меня. Я чувствую запах горелой плоти, ткани и почему-то гнили. Она обнимает меня. Моя маленькая девочка. Рядом со мной. Маришка. Она плачет.Я не могу пошевелиться. Обнять ее. Утереть слезы. Руки скованы. Руки в оковах. Я заперт в собственном сне. Но может еще кто-то жив. Если она жива, значит еще кто-то тоже может быть жив!

Я дергаюсь в сторону машины, но замираю, видя, что рядом так и осталось лежать обгоревшее тело девушки. Тогда что это? Я опускаю глаза и вижу пустые глазницы женщины, иссушенной временем. Она проникает когтистой рукой прямо к сердцу, сжимая его. снова наступает тишина. Мой крик уже не слышно. Я на краю обрыва, истязаемый собственной душой, похожей на что-то изжившее себя. Тупая боль пронзает тело. и снова появляется звук, когда я отчетливо ощущаю медленно стекающую кровь изо рта. 

- Кир!

Маришка! Настоящая! Кричит возле машины. 

- Кир! 

Тут уже раздается мой крик. Я кашляю, задыхаюсь. 

И открываю глаза на диване у Лауры. Обеспокоенная девушка шлепает меня по щекам. 

- Картер, Картер! Успокойся, это просто сон! Все хорошо. 

Я подрываюсь, чтобы прокашляться и забрызгиваю кровью пол и столик у дивана.  Девушка в панике подает мне салфетки, попутно стирая капли крови. 

То самое отвратное чувство. Как в детстве. Кажется, что я вернулся туда. Все во мне так запуталось.

Заберите мои сны. все, до единого! я больше так не могу. 

Это картинная галерея. Не одна. Тысячи галерей. Оборванные плакаты, потекшие образы. я схожу с ума. Зачем я все это видел? Зачем я знал это?

- Я вызову скорую! 

- Нет, я в порядке, - я одернул ее. Девушка обеспокоеено смотрела на меня. - Лучше дай мне кофе. Ты готовишь его, как никто другой. Прости, я запачкал пол. 

- Ерунда. Только я все же позвоню. 

- Нет, я вызову Саймона. Он заберет меня. Так что не волнуйся. Допьем кофе и поговорим, если ты не очень занята. 

- Теперь я абсолютно свободна. Дела подождут. 

Мы говорили около часа просто ни о чем, попутно наводя порядок и уничтожая кофе. 

Я готов заниматься всем, лишь бы больше не спать.

Никогда. Если я снова усну и увижу это, сердце просто не выдержит. 

Яч больше так не могу. 

За что мне все это! 

Я словно сам гнию заживо,

Я больше не могу. 

Это все не для меня. 

Схожу с ума среди картин и плакатов прошлого. Мерзкая отвтратительная галерея. 

Я так устал. 

Больше не могу.

Когда разом перестает жизнь кипеть вокруг тебя, понимаешь, что это все вокруг живёт.

А ты - нет.

Это они научились жить с этим.

А ты - нет.

Это они переживают смерть, как по щелчку пальцев.

А ты - нет.

Хочется выдрать изнутри лёгкие. 

Кира через месяц станет женой Саймона. На этом мы расстанемся навсегда. 

Док вот-вот станет женатым человеком и отцом в третий раз. Я рад за тебя, друг. Приятная новость за сегодня. Единственная приятная.

Дурацкая привычка доводить все до конца заставляет закончить дело. Я выпущу в свет трёх хорошо обученных мерзавцев. И буду горд, что сделал это.

Все наладилось само собой.

Значит настала пора и мне наладить свое.

Планы построены.

Устроить судьбы близких?

Есть!

Пункт первый выполнен.

Осталась Лаура. Справимся.

А пока.

Я официально запускаю обратный отсчёт! 

- А что вы почувствовали в тот момент?

- Мертвая часть меня, и без того висящая на сгнивших кусках плоти, отвалилась. Совсем.

- Стало легче после того, как потеряли этот груз?

- Нет.

- И что же вы предприняли, чтобы облегчить состояние?

- Пришил его обратно. И он продолжает гнить.

А вместе с ним и я.

Но вам этого знать необязательно, доктор.