​​​​​​но это не тот яркий красный. это другой, более глубокий, как шелк, более нежный как кисель, теплый. ты проводишь рукой по темно-красной поверхности, скользишь почти боязно кончиками пальцев, набираешь пару капель в ладонь, что позже скатываются как шарики ртути обратно. этот красный выглядит как кровь, но он не марает руки. лишь пахнет металлом. в голове еще есть мысли о безрассудности подобного поступка, но вскоре они меняется, выталкиваются на мысли о необходимости. это необходимо почти как воздух. ты задыхаешься, глядя в мутное отражение. этот красный как дурман, заполняет легкие, делает все легче, проще, лучше. ты встаешь, слегка пошатываясь. в голове уже ничего нет, что могло бы остановить тебя. поворачиваешься спиной к собственной гибели. не медлишь не секунды, даже не глотаещь воздуха напоследок - падаешь быстро, но как будто в замедленной съемке видишь как решительно и несколько отчаянно закрываются твои глаза. удара не было. лишь накрыло теплом, как будто жидкость просто медленно поглотила тебя, приняв в свои объятия. ты ощущаешь как постепенно идешь ко дну, как стремительно кончается воздух, но не предпринимаешь ничего, чтобы попытаться себя спасти. открываешь глаза, видя перед собой лишь темную глубокую красноту, из которой нет выхода. а ты его и не ищешь. только смотришь на свои руки сквозь алую муть, что не марает, а будто чистит, освобождает, открывает, хитро взламывает и оставляет неопределенность. и в этой неопределенности ты глотаешь красный воздух, впуская его в свои легкие. это боль в горле и груди, которые кажутся такими правильными, такими нужными, как кошка с характером, которую нужно лишь суметь приручить. и за этим ты падаешь на дно, где нет никаких других цветов кроме красного. где нет никаких других чувств кроме красного. где есть лишь долгожданный покой.