Едва ли спасут летящего на смерть: 
Кипарисы, пальмы, лазурь, загар - не доспех.
Тут муссон прозвали монсун, пейзажи как во сне; 
Но чем замазать тоску по месту, где нас нет?

Здесь пусть не комфорт, но и не Лефортово, 
А ты упорно ждешь телепорт домой, чтобы торкнуло. 
По старой формуле, в дом родной, где нет орднунга!
Здесь ты видел все: шахты Дортмунда, скалы Корнуэлла. 
Стадо Морлоков из трущоб раннего Оруэлла книг. 

На ладони странника мир, пока связи порваны с точкой "А"; 
Но комом в горле глотку чесало,  
Подработки швейцаром, стакан водки с Cinzano… 

Хули, что делать, если победа сердца над разумом?
И всё - надоело среди туземцев быть пасынком! 
Позади рай, но раз, увы, камикадзе мы - 
Впереди мир камер газовых, армий Власова, 
Казней массовых, но все же тянет назад, стой, 
Потряхивает, входим в родное антипространство 
Что, сказать "Стоп"? Остаться, писать в стол? 
Ссать, что умрешь тут, как эмигрантский запас слов? 

Без подпитки живой настоящей речи  
Ты, думал выживешь без неё, но расстояние нечем 
Сократить, думал - пройдет, все - ничего, расстояние лечит, 
Но язык твой так и не стал ни на грамм онемеченным, камо грядеши? 
Ишь, ладони, Икар, сложил ближе ко лбу.  За спиной - тараканьи бега, Париж и Стамбул. 
Триста коньяка, самолёт все выше - и стал вдруг, 
Описав круг над мысом точкой - дерзай, друг, а там, внизу -