Я начинаю ждать подвоха каждый вечер среды и уже и не знаю, что тут первично: призраки прошлого, застигающие меня врасплох раз в 7 дней четко по графику, или моя (не)готовность рефлексировать о прошлом по расписанию. 
 

Я не позволяю себе уходить в эскапизм последние несколько месяцев, вместо этого иду туда, куда страшно, и делаю то, о чем полгода назад не решилась бы и думать, но эти несколько ночных часов раз за разом планомерно выбивают меня из колеи осознанности, любви к себе и благодарности Богу. 
 

Я закрываю глаза и начинаю свою медитацию: какой у него был запах? Не помню. Помню, каким колючим был ежик волос после стрижки. Помню, как старалась не фокусироваться на стуке его сердца, засыпая на плече. Не помню ни одну сказку про поросят. Помню, как делал больно, когда разминал воспаленное сухожилие на правой ноге, хотя умоляла не делать. Помню петтинг, его длинные, чересчур напористые пальцы. Стеклянные глаза. Часы моего дедушки. Обручальное кольцо.

Мне страшно. Я боюсь, что больше ни с кем не почувствую такого родства. Важно, что я осознаю, что те отношения зиждились на созависимости, тем не менее, он был мне как брат, в том смысле, что он мне был родной такой, какой есть, я как будто даже не сама его выбрала. Он просто был и все, и я любила его по-своему, он по-своему любил меня.

Сколько в этом маловерия. Если посмотреть в ретроспективе на события, произошедшие со мной за последние полгода, выходит, Господь давал мне абсолютно все, чего я хотела: почувствовать себя желанной и красивой, много впечатлений, сильных чувств и ярких эмоций, подругу, мужчину, смену вида деятельности. Сделало ли это меня счастливее? Я не знаю. Я чувствую себя неплохо в целом, но проблема в том, что я совершенно не помню, как было раньше. И я не могу отделаться от мысли, что в какой-то момент мое золото превратится в черепки. Горшочек, не вари!

Господи, спасибо, что показываешь мне, в чем я вру нам. Я просто человек, я сама не знаю, что мне нужно, управь, как будет лучше, ты знаешь. 
 

Это так плохо по отношению к Саше. С одной стороны я испытываю потребность обсудить это с ним, с другой стороны эти руминации ничего не дают даже мне собой, ради чего травмировать его? Ради истины? Я лучше буду доброй, чем буду просто права. 

Ментал среда, получается?