Минутка саморекламы

to the moon and never back

Их звали Ярик, Фил, Валя-Варя, Алина и Юра. Все они мне были когда-то дороги. Настолько, что некоторые из них даже я. О звёздной пыли, о космосе, о смерти, о свитерах и поездах в никуда - всё это о них. 

Всё это есть в моих текстовых зарисовках ака ЦИКЛЕ РАССКАЗОВ (не реклама) в категориях "Воспоминания о друзьях" моей днявочки (да реклама).

Предисловие к воспоминаниям о друзьях

to the moon and never back

Это, как не очевидно, про старых друзей. Тех, чьи образы, повадки и привычки уже почти стёрлись из моей памяти. Может, когда-то напишу о любви. О рыжей плёнке пьяных рассветов, о длинных ногах в обтягивающих джинсах, не влезающих ни в одно маршруточное сиденье. О набережных и бомжах, о напоминании о твоём дне рождения в моём календаре, пусть я тебя и не поздравляла, наверное, почти никогда. Напишу когда-то так, чтобы не болело и не отзывалось у меня, чтобы не летело грязным клочком бумаги тебе. Так, чтобы ты не понял.

Воспоминания о друзьях из солнечной пыли

to the moon and never back

Иногда я слышу голоса своих старых друзей. Они перекликаются в длинном коридоре, ведущем на балкон, а с балкона им не составляет труда перелететь на крышу завода. Шумный, шипящий и как будто бы живой, он всегда приводил меня в ужас. Словно он вот-вот задышит, зашевелит своими трубами-лапами и поползёт навстречу, как паук.

Но пока есть только коридор, ведущий на балкон. Я отражаюсь в огромном шкафу, занимающим его половину. Девочка в отражении идет быстрее, чуть впереди, тянет за собой, подсказывает, растягивает губы в беззвучном крике. И осколки этого крика разбивают гул голосов вокруг, застревают у меня в волосах, режут руки и лицо. Отряхиваюсь, замечая мелькнувшую в зеркале шкафа кудрявую голову. Так ненадолго,можно подумать, что собственная голова на миг стала кудрявой. Смотрю боковым зрением, потому что стоит повернуться - и его кудрявое отражение исчезнет, растворится в моём собственном.

Глаза слепит первый рассветный луч, рассеивая полумрак коридора и всех его призраков. И меня тоже рассеивает, толкает к вихрю пылинок, кружащемся на свету, сливает с кудрявым отражением, растворяет в зыбком песке паркета.
Первый рассветный луч стирает тьму со старого деревянного шкафа, раскрашивает зайчиками блестящий пол, заляпанный чаем, и заполняет собой всю пустующую квартиру на Высотной улице. Совсем пустую.

Воспоминания о друзьях с далёких планет

to the moon and never back

Помню как мы с Яриком сидели замёрзшие у памятника космонавтики и он говорил, что хочет свалить от всех на Марс и остаться один, потому что тут ему не место. Я тогда сильно удивилась, услышать такое, да ещё и от самого жёсткого реалиста, которого я когда-либо знала...Я ещё его подняла на смех и говорила, что это бред, на земле же всяко лучше. Люди есть хорошие. Он ответил, что не в этом дело, а больше и не проронил ни слова в общем-то.

Я тогда не понимала его совсем, но спустя пару лет наконец и до меня дошло.

To the moon and never back, правда ведь?

Воспоминания о друзьях из пыльных книг

to the moon and never back

Наверное, единственным кого я по-настоящему любила был Ярослав. Высокий, худой, злой. Уже семь лет прошло с тех пор, как мы познакомились. Помню в тот день Лерочка взяла меня с собой на день рождения к другу детства. У меня была рваная, "Земфировская" причёска, бутылочка лимонно-кислого пива в сумочке и сотни стихов в телефоне. Как только я увидела Ярика я отдала ему сердце целиком, без остатка. Со стороны выглядело как вялое "привет", но для меня это было равносильно вырыванию сердца из груди. 

Это была не первая и не последняя моя любовь, но самая сильная, самая болезненная. Наполненная слезами, смертями, алкоголем, насквозь пропахшая табаком любовь. Он был единственным, кому не было дела до моего будущего или прошлого, до моих амбиций, места работы или учёбы. 

Мы слушали стихи бездомных стариков, спорили о фильмах и книгах, с улыбкой терпели пьяные припадки друг друга, говорили о о боли на набережных и о красоте на кладбищах. Сонно курили на зябких лавочках, разбивали часы, играли в покер, стаскивали друг друга с кроватей, обливались с головы до ног колой. Бродили по заправкам промозглыми летними ночами и мечтали улететь на Марс у памятника космонавтике. Мы путали бары с аптеками, а абсент с лекарствами. Закусывали липкими яблоками водку у старых церквей, находили пристанища в бетонных джунглях.

Праздновали дни рождения в роскошных домах и на бетонных плитах подмосковных набережных, дрались с местными пьяными парочками. Я обещала тебе подарить серебряную подвеску, а ты забрать меня в своё юношество в Германии. 

Много мы чего обещали, а в последний раз встретились тёплым маем на мой день рождения. На рассвете я провалилась в сон, оперевшись о твоё колено. Ты долго и пристально смотрел на меня, а я нервно смеялась и не менее нервно плакала. 

Вот такая непонятная дружба произошла. 

С любовью, 

Твоя А. К.

Воспоминания о друзьях из старинного зеркала

to the moon and never back

Где-то в городе N жила Красивое Личико. Слишком высокая и широкоплечая для незаметной, и слишком большеносая для красивой, Личико носила своё прозвище, сотканное из дворовых издёвок. Но никогда на него не обижалась, вообще ни на что не обижалась.

Личико тайком проносила лучшие игрушки в детский сад и не шмыгала носом после их загадочного исчезновения. Личико любила запах пыльных книг, от которых чесался слишком большой нос, оттого и была завсегдатаем местной библиотеки.

Для Красивого Личика всё было красивым: и расклеившиеся от слякоти красные кеды, слишком яркие для красивых, и громкоголосые соседи, слишком шумные для приятного соседства и слишком курносые для неприятного, и даже мальчишка-ровесник, слишком похожий на плюшевого мишку для хулигана, но слишком грубый для того, на кого не стоит обращать внимание. 

Красивое любила печь шарлотку в просторной кухне, выложенной сине-белой плиткой. Любила белый цвет, пышные юбки и смешные шляпки, любила такс и первый снег, свой пухлый животик и письмо мелом на успокаивающе-зелёной классной доске. 

Каждый вечер Красивое смотрела из окна на железнодорожную станцию, ожидая в окне каждого вагона увидеть маму. Каждое утро Личико успокаивала себя тем, что поезд просто ехал не в ту сторону. Каждый поезд железнодорожного вокзала города N был до отказа забит призрачными образами мамы Красивого, поэтому поезда уезжали пустыми.

Красивому Личику было слишком тесно в своём теле, поэтому каждый угол дома был стёрт до блеска её руками и ногами, слишком длинными для короткого туловища. Красивое перестала носить любимые браслеты со звонкими рыбками-колокольчиками, потому что запястья стали слишком тонкими для неуклюжего Личика. 

Красивое Личико бежала на железнодорожную станцию в гремящих браслетах и слишком пышной юбке, не заботясь о неуклюжести походки. Красивое хотела покинуть город N, оставив в нём своё Красивое Личико, чтобы вспомнить своё имя. Но надо же, ни на один поезд не продаётся билет, потому что в каждом вагоне лицо её мамы.

Спокойных тебе снов, Красивое Личико.

Воспоминания о друзьях из поезда вникуда

to the moon and never back

Так странно. В мою жизнь сегодня ворвался человек, с которым мы слишком много лет не общались. Который когда-то был самым близким, самым дорогим другом. 

Спустя столько лет понимаю, что он мне только казался взрослым. Спустя столько лет понимаю, что я для него всё ещё несмышлёный ребёнок. Только сейчас поняла, что он по мне совсем не скучал. Образ мальчика-супергероя стал разваливаться на глазах, Кларк Кент потерял очки, Бетмен забыл надеть маску. А мои розовые очки разбились стёклами внутрь. Как же так? 

Я его боготворила, ставила всем в пример. Те пять лет что мы не общались я помнила о нём и скучала по нему. Как же я скучала. 

А он про меня даже не вспоминал. Моё светило не заметило и сожгло меня-муравьишку. Моё детское сокровище оказалось пивной крышечкой, фантиком от невкусной конфеты. 

Я так скучала. Мне так жаль, малыш. Жаль, что я всё ещё верю тебе и в тебя. Что я всё ещё могу часами о тебе говорить.

А ты просто мальчишка-затворник со странными фетишами, выросший на окраине Москвы. Просто парень из толпы. Не моё Солнце, не Бог, даже не лампочка. Просто голубоглазый парень в полном людьми вагоне. Просто чьё-то воспоминание.

Воспоминания о друзьях из прошлой жизни

to the moon and never back

Сегодня встретила парня в магазине.

Скореее даже мальчика. Озираясь у кассовых прилавков в поисках какой вкусной штуки почувствовала на себе вгляд. Посмотрела вокруг.

Через человека от меня в очереди стоял мальчишка: худой, скулы-лезвия, руки-веточки, пальцы красные от тяжести бутылок с водой. Видно, что ему не по себе. Горбится, но специально, в попытках задрать ворот куртки повыше. Закрывает лицо. Тоже чувствует на себе взгляды.

Поведение аутичное. Действия заторможены. Но как-то по своему красивы, будто так и должно быть. 

Отпускаю мысль о мальчишке и отвлекаюсь от разглядывания, но ловлю на себе его взгляд. Глаза огромные, как у лани, цвета мутной воды. Будто и правда зеркало души. А взгляд прямой, строгий. Смотрит без опаски прямо в глаза. Подбородок держит высоко. Почёсывает шею увидев мою татуировку. Я усмехаюсь от этой мысли. Многие так делают при взгляде на неё, я привыкла. 

Взгляд у мальчика идёт вразрез с его поведением и внешностью. Грустнею, вспоминая такой же у тебя. Ты всегда смотрел прямо, без стеснения или попыток скрыть любопытство. Только глаза у тебя были светлее, а черты острее.

Мальчик из очереди замечает перемены во мне, те, которых даже я не замечаю. Смотрит на меня ещё раз. Тем же взглядом. Будто передаёт привет от тебя. 

Ну привет.

Воспоминания о машинке "Зингер", застрявшей в другой галактике

to the moon and never back

Я так по ней скучаю.

Помню её грубые пальцы с неправильно сросшейся фалангой после удара серпом.

Она лучше всех жарила пельмени и делала сладости. Помню запах торта из черёмухи на мой день рождения. Помню её парик, любовь к бисеру и необычным шляпкам, помню винтажные рубашки, золотые кольца, рубиновые серёжки. Помню как крепко я её обнимала в детстве.

Помню как мы дрались, как спала в подъездах в ожидании её звонка. Просто узнать, что она ждёт. Что всё равно любит.

Помню её любовь к мату и биатлону. Помню как она кричала от радости на Олимпиаде и от боли на нашем сером диване. Как жалела, что не увидит как я вырасту, как плакала от того какие у меня тонкие запястья. Помню как просила меня не повторять судьбы Н и не обижаться на неё.

Помню последнюю просьбу. Помни как кричал Артём когда закрывали крышку гроба. Помню как Гена возил нас с Габи на кладбище. Её уже тоже не стало. И тебя там нет. Ни на кладбище, ни на небе, ни в церкви. Даже в моих воспоминаниях нет твоего лица. Нигде тебя нет. А без тебя и меня нет.

Воспоминания о друзьях, которым шлю сигналы из космоса

to the moon and never back

До сих пор не могу спокойно проезжать Нагатинскую на метро, оглядываюсь, ищу тебя в толпе, шлю тебе сигналы из своего космоса. Не зря я в том мае высекла твоё лицо на сетчатке своих глаз - знала, что не встретимся больше. И ты тоже знал, смотрел пристально, смеялся, рассказывал истории, о которых я никогда не слышала. Прощался. Как жаль.

Надеюсь ты переедешь туда, куда давно хотел. Надеюсь ты забыл об обещанном тебе подарке. Ты наверняка начал лучше есть и спать. Выкинул часы из зала, выкинул мусор из головы, начал улыбаться, подружился с братом. Отец теперь звонит тебе каждый день. Ты больше не ездишь пьяным в такси. Больше не ходишь весной по льду. Больше не бросаешь бросать курить. Больше не улыбаешься только мне. Больше не единственный на Земле.


Отключить дизайн